Главная

Болонский процесс. Автоматизация учебного процесса - Офис методиста

Ресурс Internet МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО В КИБЕРПРОСТРАНСТВЕ МЕРЕЖКО Александр www.ypgazeta.com
описание | темы | ключевые слова 
Тема Интернета и его влияния на право становится все более популярной и в каком-то смысле даже модной. С технической точки зрения Интернет представляет собой информационную “сеть сетей”, связывающую воедино сообщества пользователей из разных стран. При этом в киберпространстве отсутствует единый центр управления, а понятие “пространство” все более приобретает месячный срок условный характер.
Все большее число людей приобщается к Интернету, становясь при этом участниками глобального “киберсообщества”. С другой стороны, государство неуклонно теряет контроль и влияние в киберпространстве, оставляя многие вопросы на усмотрение пользователей.
При этом все большее значение в киберпространстве занимают вопросы электронной торговли. По некоторым оценкам, общая стоимость товаров и услуг, приобретенных посредством Интернета с 1995 по 2000 год, увеличилась с 318 миллионов долларов США до 95 миллиардов.
Таким образом, Интернет приобретает важное экономическое значение, в то время как практика еще не выработала адекватных правовых механизмов его регулирования.
ИНТЕРНЕТ-КОЛЛИЗИЯ
Исследуя юридические проблемы в связи с функционированием Всемирной сети, следует признать, что Интернет представляет собой серьезный вызов традиционному международному частному праву (МЧП). Дело в том, что с точки зрения коллизионного метода, отправным пунктом юридического анализа правоотношений с иностранным элементом в целях определения компетентного правопорядка является, прежде всего, территориальный аспект.
Как правило, коллизионные нормы в национальном праве и международных конвенциях прямо или косвенно задают вопросы по типу: “Где имело место причинение вреда?” или “К какому месту тяготеет данное правоотношение?”. Причем в таких вопросах, так же, как и в самих коллизионных привязках, подспудно предполагается наличие некоего “места”, позволяющего локализовать данное правоотношение в реальном географическом пространстве.
Однако в условиях киберпространства такие категории, как территория, место, граница практически лишены реального содержания, и тем самым, по утверждению некоторых авторов, лишают смысла коллизионное право в целом.
К сожалению, судебная практика не всегда способна справиться с обозначенными трудностями, что порождает разнобой судебных решений при рассмотрении коллизионной проблематики в киберпространстве.
Возьмем в качестве примера судебную практику в США, где выявились два диаметрально противоположных подхода в отношении выбора компетентного правопорядка в Интернете.
Первая группа прецедентов при решении споров, связанных с Интернетом, фокусирует внимание на домицилии истца или основном месте его предпринимательской активности. Примерами такого подхода служат следующие судебные решения: Playboy Enterprises v. Chuckleberry, CompuServe v. Patterson, U.S. v. Thomas. Эти решения касались вопросов, связанных с нарушением прав интеллектуальной собственности и преследованием порнографии в Интернете. В каждом из упомянутых решений суды применили закон места получения сообщения в Интернете. Симптоматично, что во всех трех случаях закон места получения сообщения совпал с законом суда.
Во второй группе прецедентов американские суды применили закон того места, откуда было отправлено Интернет-сообщение. В этих прецедентах (Religious Technology Center v. Lerma, Religious Technology Center v. F.A.C.T. Net, Inc.) речь шла об исках Церкви сайентологии, выдвинутых по поводу нарушения авторского права и диффамации.
Как видим, судебная практика оказалась не в состоянии создать систему непротиворечивых и единообразных коллизионных норм для решения коллизионных проблем в Интернете.
КОНСЕРВАТОРЫ И РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ МЧП В ИНТЕРНЕТЕ
С учетом того колоссального влияния, которое оказывает Интернет на жизнь международного сообщества, мы не можем размышлять о будущем МЧП, не беря в расчет Интернет и тенденции его развития.
Суммируя многообразие точек зрения по поводу перспектив МЧП в контексте киберпространства, мы можем говорить о двух главных направлениях юридической мысли, представителей которых в доктрине условно именуют “консерваторами” и “революционерами”.
“Революционеры” выступают за придание Интернету статуса особой юрисдикции и создание автономной системы норм “кибер-права”, независимой от национальных систем права.
Однако главная проблема подхода “революционеров”, по мнению их оппонентов, связана с тем обстоятельством, что предлагаемая ими система норм, опирающихся на принцип саморегулирования кибер-сообщества, вряд ли сможет обеспечить эффективную регламентацию отношений в Интернете в свете головокружительного развития коммерции и технологии в киберпространстве.
По мнению “консерваторов”, появление Интернета не требует радикальной реформы МЧП, поскольку оно за свою длительную историю уже не раз переживало подобные технологические потрясения. Так, к примеру, МЧП уже благополучно пережило распространение таких когда-то тоже “революционных” средств коммуникации, как телеграф, телефон, факс и т.д.
По-видимому, можно в какой-то степени согласиться с “консерваторами” в их вере в запас прочности традиционного МЧП.
Однако излишняя самоуспокоенность “консерваторов” мешает им осознать в полной мере то обстоятельство, что появление Интернета и развитие электронной торговли предвещают новые проблемы для коллизионного метода, а также обостряет уже существующие проблемы, которые так до сих пор не были решены.
ДОКТРИНАЛЬНЫЕ МОДЕЛИ МЧП В КИБЕРПРОСТРАНСТВЕ
Нерешенные юридические проблемы, связанные с Интернетом, стали стимулом к созданию различных концептуальных моделей в доктрине МЧП.
Рассмотрим три таких модели, с помощью которых предлагается решать коллизионные проблемы в Интернете.
Унификация коллизионных норм.
Унификация материальных норм “кибер-права”.
Признание Интернета в качестве особой юрисдикции и создание системы специальных Интернет-арбитражей для решения споров в связи с использованием Интернета.
Унификация коллизионных норм представляется наименее радикальным способом решения коллизионных проблем в Интернете. Как полагает в этой связи американский юрист М. Бернстейн, “Чего нам следует избегать, так это сверхгибкой системы правил наподобие норм Второго свода (коллизионного права США — А.М.), которые выбирают право в соответствии с “наиболее значительными отношениями” (most significant relationships), “имеющими значение связями” и “центрами притяжения”. Несмотря на то, что этот подход достаточно гибок и превалирует в настоящее время, негеографическая природа Всемирной сети делает его неприемлемым для решения споров, связанных с коллизией законов в Интернете. Скорее мы должны выработать простые и легко применимые правила с целью определения компетентного права в Интернет-спорах и сделать их применимыми путем принятия конвенции или путем следования рекомендации какого-либо наднационального совещательного органа.
Вместе с тем, существуют два варианта создания подобной системы единообразных материальных норм:
1) постепенное создание национальными судами своеобразного “общего права” относительно Интернета по аналогии с lex mercatoria;
2) разработка соответствующего международного соглашения универсального характера наподобие Венской конвенции о международной купле-продаже товаров 1980 года или Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА.
Следует отметить, что ввиду существенных различий в подходах к Интернету и разногласий между развитыми и развивающимися странами по поводу защиты прав интеллектуальной собственности создание подобной международной конвенции в обозримом будущем представляется трудноосуществимой задачей.
Что касается признания Интернета в качестве особой юрисдикции и создания системы “киберсудов” для решения “киберспоров”, то реализация этого проекта представляется еще более отдаленной перспективой.
В то же время такую модель нельзя полностью отнести и к сфере околонаучной фантастики, поскольку эксперименты в данном направлении осуществляются уже сейчас.
Так, под эгидой американского университета Вилланова был создан специальный виртуальный арбитраж, целью которого является решение споров, касающихся деятельности в киберпространстве (http://vmag.vcilp.org).
Интересно отметить, что все основные этапы судопроизводства в этом киберсуде (выбор арбитра, представление доказательств, подача иска и вынесение решения) осуществляются исключительно через Интернет.
МЧП И ДЕЛИКТЫ В КИБЕРПРОСТРАНСТВЕ
Наибольшие трудности могут возникнуть для МЧП по поводу деликтов, совершенных в киберпространстве.
Как известно, главной коллизионной привязкой МЧП в сфере деликтов является “закон места причинения вреда” (lex loci delicti).
Однако в условиях Интернета результативное применение данной привязки является довольно проблематично.
Особенно сложно определить “место” причинения вреда в случае таких деликтов, как клевета, диффамация, нарушение сферы личной жизни (privacy) или же незаконное проникновение в компьютер и несанкционированный доступ к информации другого лица. В этих случаях возникает следующий вопрос: “Что конкретно следует считать законом местом причинения вреда”? Закон места, из которого лицо, причинившее вред, подключилось к Интернету, закон места, где находился компьютер получателя вредоносного сообщения или же закон какого-то другого места?
По их мнению, в таких случаях должен применяться закон того места, откуда вредоносная информация стала доступной неопределенному кругу лиц. Что касается места, откуда причинитель вреда (клеветник) получил доступ в Интернет, то оно не должно иметь значения.
Косвенную поддержку такой позиции можно найти в решении Суда ЕС 1995 года по делу Shevill. В этом решении Суд заявил следующее: “жертва клеветы, опубликованной в газетной статье, распространенной в нескольких государствах, участвующих в Конвенции, может предъявить иск издателю или в судах государства, где находится издатель… или в судах каждого из государств, в которых была распространена публикация…”.
Интересно отметить, что некоторые страны пытаются сформулировать соответствующую коллизионную норму, которая учитывала бы специфику деликтов, совершенных в киберпространстве. Наибольший интерес в этом плане представляет японский проект статей о праве, применимом к договорным и внедоговорным обязательствам.
С учетом опыта, накопленного доктриной и практикой МЧП, осмелимся предложить дополнить проект нового ГК Украины (Книга восьмая “Международное частное право”) статьей следующего содержания: “Права и обязанности по обязательствам, возникающим в результате нарушения права на неприкосновенность личной и семейной жизни либо права на уважение к достоинству личности, которое было совершено путем публикации, трансляции или аналогичным способом с помощью средства массовой коммуникации (информации), адресованной неопределенному кругу лиц, определяется по праву страны, в которой был причинен вред”.
Как видно из текста предложенной статьи, жертва нарушения упомянутых личных неимущественных прав сможет защитить свои права в любом государстве, в котором с помощью средств массовой информации, включая Интернет, эти права были нарушены.
По нашему мнению, такая статья не только уточнит проект статьи 1593 (“Обязательства в результате причинения вреда”), но и будет способствовать более эффективной реализации положений Книги второй проекта ГК (“Личные неимущественные права физических лиц”).

На правах рекламы: печать буклетов в Ставропольском крае